Летом 1995 - го, когда мы ходили на этом катере до Чаячего, нас было человек восемь: кто на палубе, кто в рубке, и тесно не было. Петровны не было больше часа. Оказалось, что в магазине была огромная очередь. Накануне был пароход, который привез в поселок продукты, в частности, свежие овощи. Мы его видели, когда собирали вещи на берегу, потом он ушел в море. Весь поселок был в магазине. Петровна принесла водки, хлеба, бананов, огурцов-помидоров. Пока Петровна ходила, Леха с Игорем ушли в аэропорт, на катере остался Дядя Коля. Женька предложил позавтракать, так как утром только чай успел попить. Стол быстро накрыли. Пришел Малыгин - старший. Выпили-закусили. Пора идти на метеостанцию. Дядю Колю ломало. Он готов был с нами остаться, но позвонил домой - там семейные проблемы, надо ехать в Москву. Попрощались с Дядей Колей и отчалили.

Обед на катере

За час дошли до метеостанции. Точнее, встали на рейде слева от корги (корга - намывной песчаный мыс, характерной изогнутой формы внутрь Индигской губы, на котором стоит метеостанция). Ближе подойти нельзя - мелко. Погода стремительно улучшалась. Теплее не становилось, но с северо-востока шла хорошая солнечная погода. Стало выглядывать солнце. Решили пообедать. Опять накрыли стол. Водка, фрукты- овощи, красная рыба. Дошло дело и до песен.

Волны раскачивали катер, но нам было хорошо. Водки было еще много. Часа в три выдвинулись на берег. Для этого катер тащит за собой на привязи ту самую моторку, которая подвезла нас с Петровной до поселка. До метеостанции километр. Через десять минут останавливаемся на береговой отмели. До берега метров десять по вязкому илистому дну. Петровну выносим на руках, поскольку у нее короткие сапоги. До метеостанции метров триста. Нас встречает молодое поколение: Коваленко Андрей Вячеславович с женой Ириной и сыном Славиком. Оказалось, что старики - Вячеслав Андреевич с женой Верой - в поселке, поехали отовариваться в магазин. В 1996 году, когда мы были на метеостанции, Андрей с Ириной жили отдельно, и еще не были здесь на метеостанции главными. Тогда начальником метеостанции был Вячеслав, а Андрей был помощником. Сын Славик только родился, ему было еще пол года. Сейчас Вячеслав на пенсии, но продолжает помогать сыну, а Андрей - начальник метеостанции.
Нас пригласили в дом, накрыли стол, основная еда - красная рыба и тушеные гуси. Мы достали свое. Все друг друга узнали, поэтому общались, как старые знакомые. Женька тоже спирт привез. Рэм играл с сыном Славкой. Рэму помогала местная Пуля - пушистая буро-черная лайка с писклявым, чисто девичьим голосом. Наш пес нормально относится к женскому полу, а вот черных кобелей любых пород, которые больше его по размеру, ненавидит до смерти, готов их грызть и днем и ночью.

Коваленки старшие

Вскоре приехали "старики". Вячеслав был навеселе. Оказалось, что у него сегодня День рождения, а в магазине отовариться они не успели - все привозное закончилось. Но водка не заканчивается никогда. Дальше сидели все вместе. Вячеслав, конечно, вспомнил, что в 1996 году наш друг Сергей Устенко прислал ему такие нужные винт к лодочному мотору "Вихрь" и охотничьи патроны. Ужин прошел очень весело, несмотря на мат Вячеслава после каждого слова.

Но, уж такой у него язык. Много чего мы узнали во время этих встреч и с Женькой, и с Антонычем, и с Коваленками из разговоров о житье-бытье. Но в этом повествовании не буду пересказывать их слова, их жизнь, и интересную, и во многом трудную.

Метеостанция

Курить выходили на улицу. Погода окончательно наладилась: солнце светит во всю, на небе ни облачка. Но ветрено и прохладно. Пока не стемнело, иду на берег губы, снимаю на фото и на видео, осматриваю постройки метеостанции. Уже вечером садимся смотреть наши съемки, а потом съемки Коваленок, где внук Славка купается в холодном Баренцевом море. В какой-то момент женщины сообщают нам, что на небе яркое полярное сияние. Штатив у меня с собой, ноеще час требуется для того, чтобы покинуть стол и заняться долгожданной фотосъемкой.

Иваныч тоже очень хотел снимать полярное сияние, но расслабился и не смог выйти из-за стола. Рассказывали, что он даже плясал в доме. Всем было весело, все были хорошо выпивши.
Когда я пошел снимать сияние, нам уже постелили в соседнем доме на медвежьей шкуре. Иваныч лег спать в спальнике где-то на кухне.
В течение полутора часов я снимал полярное сияние. Сияние было яркое, иногда с красноватым оттенком, которое не часто случается в августе-сентябре.

Северное сияние-1

Северное сияние-2

Работать с фотоаппаратом было тяжело: меня постоянно покачивало от выпитого. Но сознание того, что это первый, и, возможно, последний случай в этом сезоне, заставлял делать все новые и новые кадры. Часам к трем ночи пленка закончилась, сияние стало слабеть и небо стало затягиваться облаками. Пора и спать.

11-сентября.

Мы с большим трудом собирались в поход. Пыл посетить Чаячий у нас не угас. Но мы не знали, как это будет трудно! Если бы я это знал, то ни за что не пошел бы, и не повел своих товарищей. Остались на метеостанции, сходили бы за гусями, которых здесь летало не меряно, посмотрели бы, как Коваленки ловят рыбу, погуляли, пофотографировали... здесь есть на что посмотреть. Но Чаячий манил, как магнит. С другой стороны, если бы мы не пошли, я бы клял себя за это. Я вспоминал 1996 год, как мы относительно легко дошли до Чаячего, и надеялся, что и сейчас будет не сложно. Как я ошибался!
Собирались долго, примеряли: что брать, что не брать. В результате: я взял ружье, патроны, свитера Петровнины, свою теплую куртку, фото. Еду распределили между мной и Иванычем. Петровна шла без рюкзака. Мы не стали брать другие теплые вещи, плащи, спальники, палатку. Мы рассчитывали ночевать в тепле - в балке на Чаячем. Забыли еще в поселке фонарь. Рюкзак у меня весил кил под двадцать пять, может чуть меньше. По моим прикидкам надо выйти в двенадцать часов, часа за два дойти до Лямчины - речки, впадающей в море по пути на мыс. При ширине метров двадцать (это у устья) ее не перейти никак, а лодку тащить с собой в лом. Поэтому надо идти вверх по течению до брода, успеть в отлив перейти, а отлив часов до двух- трех дня, а потом прилив, потом еще идти километров пятнадцать по тундре. Я надеялся к девяти вечера, то есть к темноте, придти на место.
Вышли в двенадцать часов десять минут. Облачно, небольшой ветерок, прохладно, но сухо. С нами увязалась Пуля. Сначала путь шел вдоль песчаных дюн. Собаки стали гонять какого-то зверя. Я думал, что гоняют зайца, а потом оказалось, что гоняют песца. Потом вышли на берег моря. Широкий песчаный пляж позволял идти как по асфальту. После недолгого перекура двинулись дальше. Весь пляж усыпан водорослями, различными раковинами и другим мусором, выбрасываемым морем. До Лямчины идем без остановки: я боюсь опоздать перейти речку. Вот и Лямчина. Идем вдоль берега вверх, чуть не утопаем в грязном, глинистом берегу. Надо выходить в тундру. Идти не сахар. Петровна начинает сильно отставать. Приходится ее ласково поторапливать. Стремление быстрее перейти речку приводит к стратегическим ошибкам: пытаемся перейти речку, но брод находится выше по течению за следующим поворотом, приходится подниматься в тундру и обходить речную долину.

Песчаный пляж

Устье р. Лямчины

Ниже брода перейти реку невозможно. Точнее, невозможно приблизиться к реке - кругом трясина и непролазная грязь, затапливаемая водой во время приливов. Много гусей, но стрелять нет никакого желания, и никакой необходимости. Начинаю понимать, что ружье является ненужной вещью, прибавляющей к весу рюкзака лишние килограммы. По ходу узнаю знакомые места. Оказывается, мы идем след-в-след маршрутом 1996 года. Это успокаивает, но в то же время в мозгу появляются смутные сомнения.

Р. Лямчина. Отлив

У брода

Брод проходим уже часа в четыре - начале пятого по низкой воде. Петровну переносим на плечах - воды по колено. Слава богу, успели. Немного расслабляемся. Перекур, подъем в тундру... Вот здесь позволяем сделать пятнадцатиминутный отдых. Вроде как, пол пути пройдено. Дальше: иди себе и иди, пока не придешь. Я рассчитывал, что в девять, самое позднее, в десять мы придем. Наивный! У меня еще возникла мысль от некоторой усталости, что надо остановиться в балке, который находится в километре ниже брода. Но эта мысль не сформировалась до логического конца.
Пошли дальше, держась немного западнее конечной точки. Хорошо, что у Иваныча компас был. Забирая западнее, я надеялся обойти многочисленные болота и овраги, которые спускаются в сторону моря. И делал ошибку. На пути встречались обширные поля заболоченных зарослей кустарника, высотой с человеческий рост. Приходилось выбирать путь так, чтобы Петровна в своих сапогах не намочила ноги (мои уже промокли из-за текущих сапог). Много спусков и подъемов. И тундра вся в воде после прошедших дождей. Постепенно мы приближались к опорной точке - реперу "82 метра". От него прямой путь на север километров пять до Чаячего. Мы так же шли в 1996 году! К девяти вечера поднимаемся на холм правее репера метров на триста. И тут я понимаю, что наш дальнейший путь будет не легче. Мне представлялось, что от репера будет ровная, слегка понижающаяся тундра с сухими каменистыми участками. Мы ее преодолеем за полтора часа. Наивный! Как я ошибался! Пишу эти строки и смеюсь над собой. Впереди простиралась заболоченная кустарниковая тундра.
В девять вечера стало быстро темнеть. Наступила "куриная слепота" и усталость разливалась по всему телу. Особенно ныли плечи и ноги. Давно я не ходил под рюкзаком девять часов подряд! Сверились с картой, определили азимут и двинули по компасу. Начался дождь. Хорошо, что ветер был юго-восточный и дождь поливал спину с рюкзаком. С темнотой темп замедлился. Если по свету можно было выбирать путь и обходить заболоченные кушари, то в темноте пришлось идти напрямик по азимуту. Глубокие места проходили по ветвям ивняка. Иваныч впереди с фонарем, мы с Петровной позади, практически на ощупь. Пропитанный водой кочкарник периодически сменяется заболоченным кустарником. Иду шагов тридцать-пятьдесят и останавливаюсь, жду Петровну. Там за облаками опять разыгралось полярное сияние. Это заметно по тому, как отступила кромешная тьма. Отдельных кочек не видно, но небо от земли отличается. Несколько раз спотыкаюсь и падаю. Петровна чуть не плачет. Меня тоже иногда охватывает отчаяние: ловить "холодную" без дров, без сухого места, под дождем... Если бы у нас с собой был тент от палатки, я бы точно настоял на остановке до утра. Но Иваныч не давал расслабиться: тундра должна когда ни будь кончиться! "Где же море ?"- спрашивал я себя. Мы шли эти пять километров уже четвертый час.
Море появилось неожиданно. Метров двести сухой тундры, песчаный пляж с бревнами и море. Радость опять сменяется отчаянием: совершенно не узнаю место. Куда идти - налево, или направо? Идем налево метров триста - не узнаю место. На Чаячем скалы, а здесь пологий песчаный берег. Боюсь, что мы вышли по азимуту значительно левее Чаячего и поворачиваю назад. Идем направо. Но вот берег поворачивает к югу, сильнее слышится прибой. Значит, мы на самом мысу находимся (а я до этого на самом мысу Чаячем не был, был только на месторождении, которое находится западнее мыса в характерной бухте, и где находится балок).

Бухта у мыса Чаячего

Месторождение агатов

Уже радостнее. Поворачиваем опять назад, на запад. Через некоторое время в море угадывается остров. Ура! Это тот остров, который находится при входе в нашу бухту. В тот момент наступает успокоение. Теперь мы скоро окажемся в сухом балке. Еще полчаса ходу - и вот он балок - на берегу моря! Такой долгожданный. Время - два часа ночи. Мы были в пути четырнадцать часов. Балок придает новые силы. Относительно сухо, не дует, можно снять рюкзаки. Расслабляться рано: надо еще оживить балок теплом и уютом. В первую очередь - разжечь огонь в печи. В балке нет ни топора, ни пилы. Зато есть напиленные, относительно сухие чурбаки. С помощью стоявшей в углу лопаты делаем поленья и щепки. В балке находим куски картона и рубероида. Через пол часа огонь разожжен, еще через пол часа становится более-менее тепло. Все мокрые. Петровна насквозь, я и Иваныч наполовину: нас рюкзаки от дождя защищали. Зато в рюкзаках все мокрое. Развешиваем одежду на крючья и проволоку, переобуваемся в найденные тапки и чуни, ставим на печь кастрюлю с водой. Можно и поесть. На ужин банка тушенки, печенье и конфеты, взятые у Коваленок. Что либо варить нет ни сил, ни времени. Даже воду не смогли вскипятить: очень долгий процесс. Пьем просто теплую воду. Тем более, что Иванычев фонарь окончательно выходит из строя - сели батарейки. Полная темнота, только отблески огня из печи. В балке три узких лежака. Два - у окна и у стола - мокрые, так как крыша протекает. Течет прямо на стол, а от туда брызги на лежаки. Отодвигаем стол, чтобы текло на пол, Иваныч стелет на мокрый лежак коврик и полусырой спальник, мы с Петровной стелемся на сухом лежаке около двери. Собаки нашли себе место под лежаками. Решаем, что завтра встанем в восемь утра, чтобы было время прогуляться по месторождению. После ужина Иваныч ложится спать и сразу вырубается. Следом Петровна, укрывшись курткой.
Анализируя наш путь, прихожу к выводу, что была допущена большая ошибка: был забыт опыт похода шестилетней давности. Конечно, если следовать карте и здравому смыслу, то мы верно и логично выбрали путь на Чаячий. Но это, если следовать логике и карте. А самый короткий и легкий путь часто бывает не логичен. Если бы вспомнить, как шли мы тогда! Если бы вспомнить, что тогда назад мы шли ближе к морю, где тундра суше, и путь легче и короче по времени! Но мы повторили точь-в-точь прошлогодний поход. Но тогда мы шли в два приема: вечером вышли с метеостанции, через полтора часа хода заночевали перед Лямчиной. Потом шли к Чаячему и пришли в балок к вечеру, потом день отдыхали и гуляли, потом шли назад и опять в часе ходьбы до метеостанции ночевали. У нас тогда больше было времени.
Завтра назад мы пойдем другим путем. Перед тем, как лечь спать, подкидываю в печь остатки дров. Уже светает. Пристраиваюсь к Петровне и засыпаю. Время - пять часов ночи.